Мария Ватутина
То ли к людям, то ли к Боженьке
За больницей в поздний час
Похороненные ноженьки
Из могилы рвутся в пляс.
Хирургия выпьет беленькой
И за дело, не спеша.
Воскреси телесность целенькой,
Ибо в пяточках душа.
Шаг – и взорвана фиговина,
А душа дрожит слегка
В мальчуковой пыльной голени,
В круглой пятке грудничка,
Ой, вы минные, снарядные,
С лепестковых пятачков -
Бабьи ножки безоглядные,
Злые ноги мужичков.
Коль душа уходит в пяточки
На прилетах каждый раз,
Попросите, мои ласточки,
Чтобы Бог и ножки спас,
Воскрешая нас из небыти.
Ишь, как плоть посечена,
Словно вспахивали нелюди
И сажали семена.
Говорят, что напророчено:
Скоро Ты устроишь Суд.
Не спускайся на обочину,
Щелкнет - ногу не спасут.
Без Тебя хватает горя им,
А дойдешь – снимай плоды
Где-то там, за крематорием,
Где фантомные следы.
За больницей в поздний час
Похороненные ноженьки
Из могилы рвутся в пляс.
Хирургия выпьет беленькой
И за дело, не спеша.
Воскреси телесность целенькой,
Ибо в пяточках душа.
Шаг – и взорвана фиговина,
А душа дрожит слегка
В мальчуковой пыльной голени,
В круглой пятке грудничка,
Ой, вы минные, снарядные,
С лепестковых пятачков -
Бабьи ножки безоглядные,
Злые ноги мужичков.
Коль душа уходит в пяточки
На прилетах каждый раз,
Попросите, мои ласточки,
Чтобы Бог и ножки спас,
Воскрешая нас из небыти.
Ишь, как плоть посечена,
Словно вспахивали нелюди
И сажали семена.
Говорят, что напророчено:
Скоро Ты устроишь Суд.
Не спускайся на обочину,
Щелкнет - ногу не спасут.
Без Тебя хватает горя им,
А дойдешь – снимай плоды
Где-то там, за крематорием,
Где фантомные следы.